История, как известно, движется по спирали. В разное время состав хабаровской дружины пополняли целые «диаспоры» - из Новосибирска, Красноярска, Иркутска, Кемерово… Кто в большей, кто в меньшей степени, но свой след в истории нашего клуба оставили и уроженцы скромного Первоуральска. Последним из них (не путать с Дмитрием Сидоровым, уроженцем Карпинска), кто предпринял попытку закрепиться в «СКА-Нефтянике», был полузащитник Никита Яговцев. Ныне аналогичную попытку предпринимают его земляки – защитник Николай Коньков и вратарь Артём Прохоров.
Для основной массы хабаровских болельщиков и тот, и другой являются «темными лошадками». А, между тем, и Николай, и Артём не только добротные спортсмены, но и очень интересные собеседники. Сегодня мы представляем вашему вниманию Артёма Прохорова.
А НАЧАЛОСЬ ВСЁ С «ШАЙБЫ»
- Артём, в «СКА-Нефтянике» уже не первый год вакантен вратарский номер 1. Почему ты не пожелал взять его себе? Почему оставил прежний - красноярский №20?
- Я всегда играл под двадцатым номером. И в Первоуральске, и в Красноярске. Единственное, в Сыктывкаре №20 был занят Максом Шакировым. Поэтому, я взял себе 39-й. Мне в детстве – в детской школе, как выдали майку с двадцатым, так я под ним и играю.
- Всегда интересно, как становятся вратарями. Расскажи свою историю.
- Мне, наверное, было лет девять-десять, по телевизору шел чемпионат мира по хоккею с шайбой, 2002 год. Мы с отцом следили за этим турниром, и там блистал такой вратарь Максим Соколов. Он тогда еще был признан лучшим вратарем чемпионата. Мне он очень понравился, и в какой-то момент мне тоже захотелось стать вратарем, выручать команду. Потом, в третьем классе к нам в школу пришел новый ученик Дмитрий Зырянов, который пригласил меня на тренировку по хоккею с мячом. Это был сентябрь, тренировки шли на земле. Когда же пришла пора выходить на лед, тренер меня спросил, умею ли я кататься на коньках? Я ответил, что не знаю, не пробовал. Мне дали год, чтобы я подучился, после чего я снова пришел в команду.
- Ты сказал, что тебя вдохновила игра «шайбисткого» вратаря. Почему же тогда не попробовал себя в хоккее с шайбой?
- У нас в Первоуральске тогда хоккея с шайбой не было. Для меня, может быть, и к лучшему. Была единственная спортивная команда «Уральский трубник», за которую болел весь город. Поэтому, вопрос выбора просто не стоял. Ездить в Екатеринбург, где была школа по хоккею с шайбой, возможности не было. Поэтому, занимался хоккеем с мячом.
- Что в твоем детстве было еще помимо хоккея?
- У меня отец – заядлый рыбак. Поэтому, летом с ним постоянно ходил на рыбалку. Помимо хоккея мои родители, да и я сам делали ставку на хорошую учебу в школе. Мне было сказано, что я занимаюсь хоккеем, езжу с командой на соревнования только тогда, когда у меня все хорошо в школе. Задачи учиться на пятерки у меня не было, главное – без троек. Я учился в лучшей школе города, поэтому, было необходимо держать марку.
НЕ БЫЛО БЫ СЧАСТЬЯ…
- Когда пришло сознание того, что хоккей может стать твоей профессией?
- Когда мне было четырнадцать, у нас расформировали команду 1992 года рождения. Хотя, мы до того два года подряд занимали вторые места на первенстве России после абаканской «Реформации», где Алан Джусоев играл. А у нас тогда Алмаз Миргазов блистал. Так вот, ситуация сложилась, что за младших я играть не мог, и в молодежную команду «Уральского трубника» еще не попал. Сложный был момент, полная неопределенность, не знал, что делать. Спасибо Михаилу Юрьевичу Юрьеву, который тогда главным тренером «Трубника» был. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Так получилось, что у главной команды травмировались все вратари! А это тогда были Тимо Оксанен, Антон Мокеев и Сергей Саблин. И нас молодых вратарей забрали на сборы команды. Если не ошибаюсь, в 2008 году меня взяли с командой на Кубок России в качестве второго вратаря, Антон Мокеев к тому времени восстановился. А уже оттуда сразу же полетели на Кубок мира. На Кубке России я выходил в каждом матче на 10-15 минут, получал бесценную практику. И уже на Кубке мира меня выпустили на лёд в матче с финской командой «Торнио». То есть, я дебютировал на Кубке мира в 16 лет! После этого турнира получил приглашение в сборную страны по своему году. И, как раз, тогда понял, что не все потеряно, и что у меня есть возможность стать профессиональным спортсменом.
- Как известно, история не знает сослагательного наклонения. Но, если бы тогда не получилось, как могла бы сложиться твоя судьба?
- Сложно сказать. Наверное, пошел бы в институт учиться на инженера. Урал – край металлургический. Скорее всего, работал бы где-нибудь на производстве. К слову, инженерную специальность я все же получил. Правда, случилось это позднее, отучился заочно.
- Первые четыре сезона в Первоуральске ты как-то не очень стабильно выходил на лед. Один сезон - 10 матчей, затем только 5, далее 16 матчей - на следующий сезон только 7. Что это было?
- В тот период я был вторым вратарем в команде. Тогда у нас блистал Саня Морковкин – очень сильный вратарь, с которым было очень приятно работать. Тем не менее, тогдашний наставник команды Алексей Владимирович Жеребков давал мне игровое время, даже в матчах с такими сильными соперниками, как «СКА-Нефтяник» и «Енисей». Причем, не только в домашних играх, но и на выезде. Ну а затем Саня Морковкин получил серьезную травму на тренировке, и мне пришлось конкурировать за место в стартовом составе с Антоном Ахмеровым, которого в срочном порядке пригласили из «Волги». Так сложилось, что это место доверили мне, и в том сезоне (2018/19) мы третье место заняли.
ЕСЛИ БЫ НЕ «КОВИД»…
- В 2020 году ты сменил Первоуральск на Сыктывкар. Что предшествовало этому переходу?
- Начну с того, что у меня до того даже мысли не было, что я могу уехать из Первоуральска. У меня все складывалось хорошо, да и мечта всей жизни была играть в родном городе. Там у меня все родственники, близкие, друзья. Но… кризис, ковид же пришел. Руководство клуба объявило нам, что финансирование сокращается, и, что, если у кого-то есть варианты перейти в другой клуб, препятствовать в этом никому не будут. После этого мне позвонил из Сыктывкара Павел Яковлевич Франц, и пригласил в «Строитель». И получилось так, что о кризисной ситуации нам объявили летом, когда другие клубы уже были укомплектованы. Так что, особого выбора у меня не было. Опять же у «Строителя» в тот момент были свои вратари, включая очень хорошего вратаря Максима Шакирова. С ним конкурировали за место в составе, играли поочередно. Сложно было. Первый сезон получился скомканным. Наложилось еще то обстоятельство, что из-за подготовки местной арены к очередному чемпионату мира, мы были вынуждены играть на стадионе в Эжве, а еще часть матчей – вообще в Ульяновске! Постоянные разъезды очень сильно выматывали. Но были и положительные моменты. Именно в Сыктывкаре я встретил свою будущую супругу, и там у меня родился ребенок.
- Далее был Красноярск…
- На второй мой год в Сыктывкаре там тоже начались финансовые проблемы. Чемпионат мы доиграли, но будущее было неопределенным, и после того как весной 2022 года мне позвонил Сергей Иванович Ломанов, я принял решение перейти в «Енисей». Я тогда был очень приятно удивлен этому звонку и предложению, и, конечно, не мог от него отказаться. Для меня это было бесспорное повышение.
- Что же тогда тебя заставило сменить Красноярск на Хабаровск?
- Не секрет, что в Красноярске условия для хоккея с мячом созданы практически идеальные. В целом меня все устраивало: и супруга, даже, в местном медицинском институте училась, и обосновались мы там хорошо. Опять же, когда подписывал контракт, мне сказали, что буду вторым вратарем после Артема Драничникова. Но сам-то я был намерен бороться за первый номер. И уже на второй год мы с Артемом играли практически поровну. Почему решил уйти? Хабаровск для меня – новый вызов! «СКА-Нефтяник» - одна из сильнейших команд страны, в которой собраны одни из лучших, если не лучшие игроки. Отказаться от такого предложения было тяжело.
- А вариант с возвращением в родной Первоуральск не рассматривал? Тем более что там сейчас собирается очень не плохая команда.
- Конечно, всегда хочется играть дома. Дом – есть дом. Но в данный момент я являюсь игроком «СКА-Нефтяника», и есть огромное желание выигрывать именно с ним.
ОГОРЧЕНИЯ И РАДОСТИ
- Спортсмены не любят признаваться в собственных ошибках. Можешь признать какие-то свои промахи, которые повлияли на исход матча или матчей?
- Начну с того, что собственные ошибки воспринимаются намного острее, нежели ошибки партнеров. Мое мнение, что любой пропущенный мяч – это, прежде всего, ошибка вратаря. Если разбирать момент детально, понимаешь, что можно было бы сыграть иначе, и выручить команду. Если говорить о конкретных эпизодах, могу привести в качестве примера наш матч в Архангельске в бытность выступления за «Енисей». Мы тогда очень хорошо настроились на игру, что называется, «закусились». Тогда… то ли это был удар по воротам, то ли я на перехват пошел… Помню, я тогда мяч забрал, до радиуса выскочил. Вижу, Кирилл Коломейцев открывается. А еще вижу, что спиной ко мне Евгений Дергаев. Вроде, глаз на затылке у него нет, я спокойно отдаю мяч вправо на Кирилла, и в этот момент Дергаев опускает клюшку и мяч перехватывает! А далее – это уже мастерство высокого класса – спокойно перебросил мяч через меня. К тому моменту мы проигрывали с разницей в один мяч, а после этого эпизода разрыв увеличился до двух, и чаша весов качнулась в пользу «Водника». Очень было обидно.
- Добавим оптимизма, вспомним самые яркие моменты.
- Для меня это на сегодняшний день моменты, связанные с «Уральским трубником». Прежде всего, с бронзовым сезоном, когда мы в плей-офф последовательно встречались с «Енисеем» и «Динамо», а в матчах за бронзу с иркутском «Байкал-Энергией». Особенно ответный матч в Иркустке, в котором мы выиграли 7:2. Эмоции, конечно, были непередаваемые. Из последнего запомнилась моя крайняя игра за «Енисей» в Красноярске против «Водника». Мы при счете 3:2 в нашу пользу в концовке подсели, и на 88-й минуте нам поставили пенальти. Бил Евгений Дергаев, мне удалось этот мяч отразить, а через минуту мы забили четвертый гол, который принес нам победу. Очень яркие эмоции были, давно не могли обыграть «Водник».
«КОНКУРЕНЦИИ НЕ БОЮСЬ»
- Часто можно слышать, что вратари – это особая каста со своей спецификой, которая недоступна большинству рядовых болельщиков. Кто на тебя оказал наибольшее влияние?
- Интересный вопрос. Не скажу, что я за кем-то отдельно следил. У каждого вратаря есть свои интересные нюансы, которые болельщикам не особо бросаются в глаза. Напомню, что я рано начал привлекаться к играм за главную команду «Уральского трубника», и тогда для меня, конечно, самыми-самыми являлись те ребята, которые играли вместе со мной. У каждого из них старался что-то почерпнуть. Очень интересно было работать с Тимо Оксаненом. К примеру, он нам показывал, как правильно вводить мяч. Как выяснилось, то, что мы тренировали прежде – длинный ввод мяча – все неправильно! Чтобы добиться необходимого результата, требовалось совершенно иное движение. И он показывал, как это нужно делать. Мы выполняли специальные упражнения, чтобы кисть руки, предплечье накачать. За счет этого и шел ввод мяча. Очень нравилась мне игра кемеровчанина Романа Гейзеля. Он очень хорошо играл на выходах, не был «приклеен» к ленточке, быстро атаку начинал. Роман Черных – это реакция, быстрый ввод мяча в игру, общее хорошее чтение игры.
- Как ты относишься к такой критике ветеранов вратарского цеха, которые считают, что нынешнее поколение предпочитает отбивать мячи щитками, нежели руками, как это было ранее?
- Есть такое, не могу не согласиться. У нас в Первоуральске тренером по работе с вратарями был Владимир Викторович Чермных. Так вот, он нас старался приучать к тому, что нижние мячи необходимо стараться забирать руками. Чтобы не было отскоков, с которых тебе могут забить. Помимо него в разное время многое мне дали Олег Пшеничный и Эдуард Найденков. У Саши Морковкина позаимствовал спокойствие на поле и в быту, у Антона Мокеева – работу над растяжкой, у Сергея Саблина – реакцию и технику.
Данную критику я принимаю. Но, одно дело, когда идет дальний удар или удар со средней дистанции, когда у тебя есть время опустить руки и забрать этот мяч. С другой… Надо понимать, что хоккей за последние годы сильно изменился. И мяч другой стал, и клюшки другие, и техника удара. Сейчас мяч летит намного быстрее, и он сложнее для вратаря. Если, скажем, мяч пущен метров с 17-ти в дальний угол, я могу просто не успеть дотянуться до него рукой. Поэтому, приходится играть щитком. Тем более что площадь современных щитков сейчас больше, и больше шансов отразить этот мяч. Я могу дотянуться коньком, положить щиток на лед. Особенно, если удар идет из под защитника, когда ты не видишь момент самого удара, и не можешь своевременно рассчитать траекторию полета мяча.
- Вернемся к твоему переходу в Хабаровск. Тебе предстоит жесткая конкуренция за место в стартовом составе сразу с двумя коллегами по цеху. Не боишься остаться на скамейке запасных?
- Я знал, на что иду, когда принимал приглашение от «СКА-Нефтяника». В голове уже все это прокрутил. Отвечу так: если бы я боялся остаться на скамейке, я бы сюда не поехал. Замечу, что место в составе не обещано никому, поэтому конкуренция будет серьезная.
- Хоккей с мячом часто критикуют в закрытости, в том, что игроки неохотно идут на контакт с прессой. Как ты относишься к медийности?
- Не особо люблю это делать, но если надо – готов.
